Без вины виноват. Всё о причинах чувства вины и способах работы с ним

Переживание вины не всегда связано с действиями, которые мы совершали. Иногда это способ связи с кем-то. И что особенно существенно — такая связь делает нас несвободными. Есть вина, которая не позволяет брать от жизни что-то хорошее. А иногда — и саму жизнь. Человек покупает себе что-то важное и почти сразу это портит. Делает ремонт — и тут же случается протечка. Наконец начинает хорошо зарабатывать — и деньги каким-то странным образом исчезают. Оказывается рядом с людьми, которые последовательно объясняют ему, что он не достоин того, что имеет. Или сам создаёт обстоятельства, в которых приходится отдать, разрушить, потерять то, что уже было получено собственным трудом. Сюда иногда попадает и мошенничество. Не в смысле, что человек сам его «притянул», ответственность за обман остаётся у мошенника. Но внутри может существовать очень уязвимое место: «мне трудно по-настоящему считать это своим, защищать и удерживать». Причём вина далеко не всегда ощущается как «я виноват». Иногда она выглядит скорее как невидимая преграда: будто дальше мне нельзя — нельзя жить легче мамы, быть счастливее родителей, зарабатывать больше отца или иметь хороший дом, если у бабушки дом отняли, нельзя радоваться жизни, если кому-то из близких досталась тяжёлая судьба. В расстановочной логике здесь часто говорят о коллективной совести. Принадлежность к своей системе может оказаться важнее собственного благополучия. Как будто, чтобы оставаться «своим», нужно чем-то заплатить за право жить иначе. Так мы и становимся без вины виноватыми — сжимаем себя, свои желания и возможности из связи с теми, у кого их не было. И как будто собственной жизнью пытаемся восстановить когда-то возникший дисбаланс. Например, дедушка бросает семью в очень уязвимый период, а внук всю жизнь живёт с ощущением: «я должен». Должен доделать, компенсировать, вернуть то, что когда-то не дал другой человек. Или девочка, рождённая после большого количества абортов, словно не чувствует полного права занять своё место среди живых. Жалость и вина перед теми, кто не родился, могут мешать ей увидеть простую вещь: она здесь. Она жива. И её жизнь принадлежит ей. У вины есть ещё одно важное свойство — она даёт некоторую власть. Ребёнок довольно быстро замечает: если мама сердится, можно сказать «прости», признать себя плохим — и мама снова начнёт разговаривать. С одной стороны, это подстройка под взрослого. С другой — почти магическая возможность управлять происходящим: если всё из-за меня, значит, я могу всё исправить. Так вина защищает от бессилия. И если вина годами расползается по поколениям, возможно, где-то рядом есть большое горе и большая беспомощность перед случившейся бедой. Винить и виниться иногда проще, чем признать: этого уже нельзя исправить. Нельзя вернуть умершего, отменить потерю, переписать чужую судьбу. Можно только оплакать и постепенно отпустить. В теме вины мне кажется важным различать вину и ответственность. Есть вина, которая появляется там, где я действительно причинил другому вред. Тогда можно увидеть свой поступок, признать его, извиниться, по возможности исправить или возместить. У такой вины есть границы. Но есть вина, которая не заканчивается никогда, потому что её задача — не восстановить нарушенное, а сохранить связь, отношения, принадлежность. И вот от такой вины отказаться особенно трудно. Оставить её — значит выдержать недовольство других людей и позволить другим иметь собственный путь, тяжелые чувства, свою отдельную судьбу, даже если она была или есть тяжелой. Наша связь с ними может быть другой: можно любить и не расплачиваться собой, принадлежать семье и жить дальше и легче, быть благодарным и не отдавать за это собственную жизнь. Оставляя не свою вину там, где ей место, мы не становимся бессовестными. Мы возвращаем себе право распоряжаться тем, что действительно принадлежит нам: своей жизнью, своим выбором, своей радостью. Программа: Теоретическая часть из расстановочного и полевого подхода в контексте заявленной темы Упражнение и расстановки участников группы и их разбор Ведущий: Мария Беликова Дипломированный семейный психолог, продолжает обучение на программе "Клинический гештальт". Образование расстановщика получила в двух школах. В 2017 году закончила двухгодичную программу подготовки расстановщиков в институте «Исток» в СПб, в 2019 году закончила годовую программу обучения в институте «Исток» методу Фр.Рупперта по работе с травмой, в 2020 году закончила полный курс подготовки системных расстановщиков в Институте "Открытое поле" у Елены Веселаго. Расстановкам обучалась как у ведущих российских мастеров, так и у зарубежных, среди которых Маргарет Барт, Даан Ван Кампенхаут, Франц Рупперт и другие. Ведет частную психологическую и расстановочную практику с 2015 года. 28 сентября 2026 года Цена 4000 руб. Скрытая ссылка