Истребование доходов в российском праве

Андрей Егоров, Сергей Сарбаш и Алексей Акужинов разбирают правовую природу и практику применения института истребования доходов нарушителя (disgorgement of profits) в российском гражданском праве. В центре внимания участников дискуссии находится абзац 2 пункта 2 статьи 15 Гражданского кодекса РФ, согласно которому потерпевший вправе требовать возмещения упущенной выгоды в размере не меньшем, чем полученные нарушителем доходы.

Правовая природа нормы

В российской правоприменительной практике и доктрине существуют противоположные подходы к пониманию этой нормы. С одной стороны, правило рассматривается как самостоятельный способ защиты sui generis: нарушитель обязан передать потерпевшему всю извлеченную прибыль независимо от того, возникли ли убытки на стороне самого истца. Такой подход опирается на закрепленный в пункте 4 статьи 1 ГК РФ общий принцип, в силу которого никто не вправе извлекать преимущества из своего недобросовестного или незаконного поведения.

Подобный механизм защиты известен авторитетным актам унификации, включая Модельные правила европейского частного права (DCFR), а также законодательству и судебной практике Германии, Великобритании, США, Нидерландов и Израиля. С другой стороны, ряд исследователей предлагает квалифицировать данное положение лишь как опровержимую презумпцию размера упущенной выгоды потерпевшего либо вовсе не применять его как отдельное притязание.

Анализ судебной практики

На семинаре подробно анализируются позиции судов, включая акты Верховного Суда РФ, по спорам из различных категорий правонарушений:

• извлечение арендатором доходов от использования имущества за пределами согласованного срока аренды (определение СКЭС ВС РФ от 15.07.2015 № 305-ЭС15-2756);
• получение денежных средств субъективно-недобросовестным банком по недействительной сделке (определение СКЭС ВС РФ от 02.10.2017 № 305-ЭС17-7967);
• неправомерное использование чужих результатов интеллектуальной деятельности (определения СКЭС ВС РФ от 07.10.2016 № 304-ЭС16-8563, от 13.04.2021 № 309-ЭС17-15659, от 15.11.2022 № 308-ЭС22-9213);
• создание директором компании параллельного бизнеса в ущерб интересам юридического лица (определение СКЭС ВС РФ от 20.12.2022 № 305-ЭС22-11906);
• нарушение договорных условий об эксклюзивности (постановление Третьего арбитражного апелляционного суда от 03.07.2012 по делу № А33-8657/2011);
• распространение порочащих сведений диффаматором (постановление Арбитражного суда Московского округа от 12.12.2023 по делу № А40-114627/2021).

Ключевые проблемы и разграничение способов защиты

Ведущие сопоставляют истребование доходов с иными частноправовыми институтами: взысканием убытков, косвенным неосновательным обогащением (пункт 1 статьи 1107 ГК РФ) и расчетами при виндикации у недобросовестного владельца по статье 303 ГК РФ. Также исследуются параллели с публично-правовыми мерами: уголовно-правовой конфискацией (статья 104.1 УК РФ) и перечислением в бюджет дохода от нарушений антимонопольного законодательства (часть 3 статьи 51 Закона о защите конкуренции).

В практической плоскости авторы разбирают порядок установления причинно-следственной связи между правонарушением и выгодой нарушителя, правила распределения бремени доказывания между истцом и ответчиком, а также расчет подлежащей взысканию суммы: должна ли взыскиваться валовая выручка или чистая прибыль с учетом произведенных нарушителем расходов.

Раздаточные материалы

В состав дополнительных материалов входят профильные научные статьи:

• исследование А. С. Акужинова «Disgorgement of profits в российском праве: контекстуализация проблемы, краткая история возникновения и обзор практики применения абз. 2 п. 2 ст. 15 ГК РФ» (Вестник экономического правосудия РФ, 2020, № 8);
• работа А. А. Ягельницкого «О взыскании упущенной выгоды в размере дохода делинквента» из сборника «Гражданское право: современные проблемы науки, законодательства, практики» (Статут, 2018).