Пять разговоров о Данте

Встреча 1. Поэзия и богословие Мы будем говорить о «земном рае» и о «чистилище», особом пространстве на вершине горы Чистилища, знакомой уже античным поэтам. Этот разговор позволит нам рассмотреть мысль Данте о том, что несет в себе поэзия вообще в богословском плане, как память о первоначальном блаженстве и невинности человеческого рода. Встреча 2. Воля Для Данте, воля — главное в человеке, основа его достоинства. Пробуждение, излечение, освобождение свободной воли — основная тема «Чистилища», так же, как виденье, или мудрость — лейтмотив «Рая». Мы рассмотрим разные аспекты действия воли в «Комедии» и проанализируем незнакомое современному европейскому сознанию представление о воле-желании. Встреча 3. Надежда Данте говорит о себе как о том, кто «верен надежде». Беатриче заставляет его каяться в том, что он, позабыв ее, «оставил надежду». И она же представляет его на небесном экзамене как человека, обладающего самой сильной надеждой. Из трех богословских добродетелей надежда, в отличие от веры и любви, остается менее всего проясненной. Все представляют, что такое «человек верующий», но «человек надеющийся» — что это? Мысль ХХ века и наших дней любит начинать с безнадежности. В отказе от надежды, которая не различается при этом с иллюзией, современный мыслитель видит мужество. В надежде как мужестве, возможно, ключ к пониманию богословской позиции Данте. Встреча 4. Творение и тварность Данте видит и переживает Сотворение мира, христианский догмат и как творческий акт, так, как может пережить его лишь гениальный художник. Тварность для него, вопреки распространенному представлению, величайший дар Бога созданному Им миру. Данте неслучайно называли и называют поэтом «земного мира», хотя действие «Комедии» происходит в мире ином. Именно поэтому так важно разобраться в этом важнейшем для поэта аспекте его мировоззрения. Встреча 5. Тело и воскресение во плоти Воскресение во плоти, важнейшее понятие христианства, его керигма, казалось бы, предполагает сущностную ценность плоти. Но в средневековой (монашеской) традиции мы встречаем по преимуществу сосредоточенность на борьбе с плотью, противопоставление «духа» и «плоти». Данте в этом отношении поразителен. Он совершенно свободен от вошедшего в традиционное христианское благочестие античного, платонического представления о плоти как тюрьме бестелесной души. Души рая у него ждут воскресения своей плоти как завершения спасения. Но эта уникально дантовская и через века средневековья перекликающая с первыми временами христианства память о бесконечной ценности сотворенной плоти совершенно не похожа на ту реабилитацию плоти, которую предпринимает уже ренессанс.